Михаил Пастухов: Всё упирается в «Платформу»

0 131

Всё упирается в «Платформу»

Юрист Михаил Пастухов уверен, что Михаил Жемчужный стал жертвой комбинации, разыгранной спецслужбами. В данном случае имеется несколько нарушений требований закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

Поводом для этой публикации стала просьба бывшего доцента Витебского технологического университета, а ныне осужденного Михаила Жемчужного найти профессионального юриста для подготовки заключения по вопросу оценки обстоятельств, положенных в основу вынесенного в отношении его приговора.

Экс-судья Конституционного суда РБ, доктор юридических наук, профессор Михаил Пастухов выполнил просьбу Жемчужного и подготовил соответствующее мнение. С ним он обратился в «БелГазету», которая неоднократно писала о «деле Жемчужного», и ответил на вопросы редакции.

Всё упирается в «Платформу»

—  «Поведение Жукова было провокационным, направленным на склонение Жемчужного к преступной деятельности и не оставляло ему выбора на добровольный отказ от преступления»

СЕАНС «ГИПНОЗА»

— Какие обстоятельства подвигли вас пристально взглянуть на дело Михаила Жемчужного?

— Делом Жемчужного я занялся потому, что он работал в одной связке с Андреем Бондаренко в правозащитной организации «Платформа инновейшн», занимавшейся помощью заключенным и их семьям. Я посетил несколько судебных заседаний  по уголовному делу Бондаренко и увидел, что дело шито белыми нитками. Позднее  образовалась группа юристов, в том числе Александр Добровольский и Олег Волчек. Мы изучили обстоятельства дела и пришли к выводу, что хулиганства-то в действиях Бондаренко не было. В этом деле все было инспирировано. И когда после приговора Бондаренко сразу же возбудили уголовное дело против Жемчужного, мы поняли, что удар был нанесен не столько по нему и Бондаренко, сколько по самой организации.

 

Cправка «БелГазеты». 19.08.2014г. против Михаила Жемчужного следственным управлением СК по Витебской области возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.376 УК («Незаконное изготовление или приобретение в целях сбыта либо сбыт специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации»). 19.08.2014г. Жемчужный был задержан в порядке ст.ст.108, 110 УПК по непосредственно возникшему подозрению в совершении преступления и помещен в ИВС при УВД Витебского облисполкома.

В ходе расследования было установлено, что Жемчужный в период с августа 2012г. по 19.08.2014 г., находясь в Витебске, в ходе личных встреч подстрекал сотрудника органов внутренних дел Жукова, имеющего доступ к сведениям, составляющим служебную тайну, к разглашению указанных сведений, в результате чего неоднократно получал от Жукова документы, содержащие сведения, составляющие служебную тайну. 22.08.2014г. Жемчужному предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.5 ст.16 ч.1 ст.375, ч.1 ст.376 и ч.2 ст.376 УК (подстрекательство к совершению преступления, предусмотренного ч.1 ст.375 «Умышленное разглашение сведений, составляющих гостайну») + ч.1 ст.376 («Незаконное изготовление или приобретение в целях сбыта либо сбыт специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации») + ч.2 ст.376 («Те же действия, совершенные повторно, либо группой лиц по предварительному сговору, либо должностным лицом с использованием своих служебных полномочий»). 26.09.2014г., 29.09.2014г, 01.10.2014г, 03.10.2014г. в отношении Жемчужного были дополнительно возбуждены уголовные дела по фактам передачи взяток на различные суммы сотруднику органов внутренних дел Жукову. 02.02.2015г. Жемчужному дополнительно предъявлено обвинение по ч.1 и ч.2 ст.431 УК («Дача взятки»).

По мнению органов предварительного следствия, вина обвиняемого в совершении инкриминируемых ему деяний подтверждается материалами уголовного дела, а именно: показаниями свидетелей, заключениями экспертов, предметами и документами, изъятыми по уголовному делу, материалами оперативно-розыскных мероприятий и иными доказательствами по уголовному делу.

В августе 2015г. Жемчужный был осужден Витебским областным судом по вышеуказанным обвинениям к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Судебный процесс проходил в закрытом режиме со ссылкой на использование в ходе судебного заседания материалов оперативно-розыскной деятельности. По протесту прокурора Верховный суд добавил к назначенному наказанию еще полгода лишения свободы. 10 декабря 2015г. правозащитное сообщество Беларуси признало Михаила Жемчужного политзаключенным.

— Кто такой Жуков, давший в суде ключевые показания против Жемчужного?

— Он офицер милиции, работал в медвытрезвителе, уверял Жемчужного, что располагает служебной информацией о деятельности милиции и может за определенную плату такую информацию добыть и передать. Мне известно, что Жемчужный по этому вопросу советовался с Андреем Бондаренко.

То есть Жуков намеренно втерся в доверие к Жемчужному, зная, что тот крайне заинтересован в подобной информации?

— Да, по всей видимости, Жуков в этой истории выполнял задание специальных органов, провоцируя Жемчужного на совершение противоправных действий. Более того, они его пытались проверить, как потом рассказывал Бондаренко, на связь с зарубежными разведками: мол, скандальные факты о работе милиции Жемчужный намеревался переправить за границу.

— Вы полагаете, что органы предварительного следствия и суд положили в основу обвинения Жемчужного данные оперативного эксперимента, добытые незаконным путем?

— Да, я полагаю, что при проведении так называемого следственного эксперимента в отношении Жемчужного были грубо нарушены принципы законности и соблюдения прав, свобод и законных интересов граждан. Согласно ст.34 закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 15 июля 2015г., одним из главных условий для проведения оперативного эксперимента является «наличие предварительно проверенных сведений о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного гражданином (группой лиц) тяжкого или особо тяжкого преступления». Насколько мне известно, в тот период (лето 2014г.) Жемчужный никакой противоправной деятельностью не занимался. Это подтвердилось в последующих обвинениях, которые ему инкриминировали. По сути, они были «высосаны» из противоправных действий, предпринятых в его отношении органами в лице их представителя Жукова.

— Но сам Жемчужный признался, что и деньги, и спецсредства Жукову передал, что последний и подтвердил в суде: «Технические средства в виде «пуговиц» и «автомобильного ключа» были предоставлены мне по инициативе Жемчужного и с целью получения от меня при их помощи нужной ему информации».

— Еще раз повторю: Жуков действовал с нарушением правил, которые предъявляются к оперативному эксперименту. Фактически он подстрекал Жемчужного к тому, чтобы он дал ему взятку частями, склонял и побуждал его к изготовлению спецсредств для сбора секретной информации (такого рода деятельность признается самостоятельным преступлением, о чем Жемчужный не догадывался).

— Однако незнание Уголовного кодекса не освобождает от ответственности…

— Это так, но в данном случае это является подтверждением заранее спланированной комбинации, нацеленной на привлечение Жемчужного к ответственности по ч.2 ст.376 УК («Незаконное изготовление, приобретение либо сбыт средств для негласного получения информации»). В своих письмах Жемчужный сообщил, что Жуков предлагал ему взять ксерокопии материалов с грифом «ДСП» о результатах деятельности милиции. Несмотря на отказ их взять, Жуков настаивал  и  фактически всунул эти материалы. Позднее он эти материалы использовал.

— В докладе «Платформы инновейшн» о проделанной работе?

— Да, в том числе о факте самоубийства в СИЗО по Витебской области.

— Вас послушаешь, так и представляется сеанс гипноза, проделанный сотрудником медвытрезвителя над бедным правозащитником…

— Бондаренко предупреждал Жемчужного о возможных провокациях. Тем не менее этот милиционер встречался с ним многократно и по всяким поводам требовал материальную помощь — то на цветы жене, то на ремонт машины и т.д.

ПРИГОВОР БЕЗ СРОКА ДАВНОСТИ

— Версия правозащитников такова: дело инспирировано спецслужбами с целью завершить разгром правозащитной организации «Платформы инновейшн».

— К такому заключению пришел и лишенный регистрации правозащитный центр «Весна», признавший Жемчужного политзаключенным.

— А вот бывшая соратница Бондаренко по «Платформе инновейшн» Алена Красовская-Касперович утверждает: «Из тех документов, которые мы видели, можно предположить, что Михаил все-таки нарушил закон. Никакой политики в его деле мы не видим».

— Да, расчет делался на то, чтобы посадить Жемчужного по статьям, далеким «от политики»: мол, взяточник, использовал незаконные способы получения скандальной  информации. Нельзя исключить, что Касперович-Красовская «помогла» компетентным органам разобраться с этой правозащитной организацией.

— Психиатрическую экспертизу Жемчужному проводили?

— В письмах Жемчужного такой информации нет. От себя могу предположить, что такая экспертиза органам следствия была не нужна: если бы у Жемчужного, образно говоря, случился сдвиг по фазе, то вся долгосрочная комбинация завершилась бы крахом. Одним из условий оперативного эксперимента является получение результата и его последующая легализация через уголовное дело. В случае с Жемчужным эксперимент явно затянулся: и технические средства для съема информации были изготовлены и переданы, и взятки несколько раз организовывались. Само по себе это — нарушение закона, поскольку гражданина раскручивали по ряду статей УК. По сути, Жемчужный стал жертвой разыгранной спецслужбами комбинации с далеко идущими политическими целями.

Справка «БелГазеты». 

Михаил Жемчужный — бывший доцент Витебского технологического университета, кандидат технических наук, автор нескольких научных монографий и разработок. Вместе со студентами участвовал в реализации госпрограммы по использованию жидкого водорода, под которую были выделены госсредства. После завершения программы она была оценена экспертной комиссией. Кому-то показалось, что в  программе были задействованы разработки Жемчужного, уже использованные в производстве. По версии органов следствия, произошло хищение госсредств путем злоупотребления служебными полномочиями (ст.210 УК). В 2007г. Жемчужный был осужден на 5 лет лишения свободы. После отбывания наказания продолжил работу в Витебском технологическом университете.

— В августе 2015г. Жемчужный был приговорен к 6 годам лишения свободы. Прокуратура внесла протест, и Верховный суд добавил к назначенному сроку еще полгода. С чем это связано?

— Это беспрецедентный случай. Скорее всего, прокуратуре показалось мало назначенного срока. Ведь внешне выглядело так: вменялось несколько эпизодов взяток плюс изготовление технических средств для сбора секретной информации. Надо добавить и тем самым показать, что органы власти могут сделать с каждым, кто осмелится качать права. Кстати, Жемчужный не признал ни одного из предъявленных ему обвинений.

За кадром этого закрытого процесса остался, пожалуй, самый главный вопрос: какую именно информацию Жемчужный получил от сотрудника вытрезвителя и каким образом он ее использовал.

— На этот вопрос у меня нет ответа. Материалы хранятся в деле и имеют соответствующий гриф. Когда-то мы об этом узнаем. Но уже сейчас у правозащитников имеются основания сомневаться в доказательственной базе всего обвинения, поскольку при постановлении приговора использовались недостоверные и недопустимые доказательства. По Уголовно-процессуальному кодексу это — серьезный повод для пересмотра вынесенного приговора.

— Пересмотр дела еще возможен?

— Да, приговор по уголовному делу можно пересмотреть всегда без сроков давности. Для этого достаточно внести протест в порядке надзора или установить так называемые «новые обстоятельства», которые раньше не были известны. Например, тот же Жуков расскажет, что он по просьбе органов сыграл роль злодея. Более реальным может быть выявление незаконности оперативного эксперимента или указания «о посадке» Жемчужного по какой-то общеуголовной статье. Правда, если властям понадобится освободить Жемчужного, например, на очередной волне либерализации, то формальные основания для этого всегда найдутся.

«ПРИГОВОР ПО ЕГО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОТМЕНЁН»

Мнение Михаила Пастухова

В ходе судебного разбирательства по уголовному делу в качестве доказательства передачи Жемчужным взятки сотруднику органов внутренних дел Жукову использовались материалы так называемого оперативного эксперимента. Органы предварительного следствия и суд признали их допустимыми и положили в основу обвинения и приговора по уголовному делу. Между тем в ходе судебного разбирательства на вопрос Жемчужного: «Поясните, с вашей стороны звучали фразы о стоимости оплаты услуг, которые вы оказывали мне?» — свидетель Жуков пояснил: «С моей стороны не звучала стоимость информации, которую я предоставлял Жемчужному в рамках оперативно-розыскных мероприятий. Жемчужный постоянно спрашивал, во сколько я оцениваю ту или иную информацию, предоставленную мной Жемчужному. Один раз я сказал, что хотел бы получить за предоставленную мной информацию 1000 долларов США. Однако я сказал это в расчете на то, чтобы увидеть, на сколько Жемчужный меня оценивает… Этим я хотел проверить Жемчужного на прочность, на его возможности, зная, в каких рамках я действую».

На вопрос обвиняемого Жемчужного: «Вы просили, чтобы я оказал вам помощь в обеспечении вашей оперативной деятельности специальными средствами?» — свидетель Жуков ответил: «А что Жемчужный мог мне предоставить из специальных средств?».

На вопрос обвиняемого: «Я хочу от вас услышать, обращались ли вы ко мне за помощью оснастить вашу оперативную деятельность какими-либо специальными средствами?» — свидетель ответил: «Я не обращался к Жемчужному, чтобы он оснастил мою оперативную деятельность специальными средствами. Жемчужный не мог и не должен был как законопослушный гражданин обладать такими возможностями».

На вопрос обвиняемого: «Вы говорите, что я не мог предоставить специальные средства, но я же вам предоставил специальные средства?» — свидетель пояснил: «В рамках того сотрудничества, которое я предлагал — по криминальной обстановке по месту жительства Жемчужного — речи не шло о каких-то спецсредствах, а вот в рамках сотрудничества по инициативе Жемчужного им предлагались спецсредства и передавались мне совсем с другой целью, о чем уже говорилось».

На уточняющий вопрос председательствующего: «Поясните, по чьей инициативе были предоставлены вам Жемчужным технические средства в виде «пуговиц» и «автомобильного ключа»?» — свидетель Жуков пояснил: «Технические средства в виде «пуговиц» и «автомобильного ключа» были предоставлены мне по инициативе Жемчужного и с целью получения от меня при их помощи нужной ему информации».

По мнению Жемчужного, в уголовном деле остались не в полной мере выясненными ряд вопросов, в т.ч.: можно ли расценить слова Жукова о желании получить с него $1 тыс. за предоставление информации как понуждение к даче взятки? Можно ли намерение сотрудника органов внутренних дел проверить, что представляет собой Жемчужный, считать мотивом для вымогательства взятки?

Согласно ст.6 закона «Об оперативно-розыскной деятельности» при проведении оперативного эксперимента сотрудникам милиции и других органов запрещается подстрекать, склонять, побуждать граждан к совершению противоправных деяний (провокация), искусственно создавать обстановку (ситуацию), а равно оказывать на лицо, в отношении которого проводится ОРД, воздействие, исключающие возможность свободного выбора этим лицом характера своих деяний, в том числе реализации права на добровольный отказ от преступления, фальсифицировать результаты оперативно-розыскной деятельности. На наш взгляд, в данном случае имеется несколько нарушений требований закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

Первое. Жуков подстрекал, склонял и побуждал М.Жемчужного к даче взятки, называя даже конкретную сумму ($1 тыс.).

Второе. Жуков настаивал на оснащении процедуры получения искомой информации спецсредствами и тем самым оказывал на Жемчужного воздействие, исключающее возможность свободного выбора своих действий. В результате такие спецсредства в виде «пуговиц» и «автомобильного ключа» Жукову были переданы.

Третье. Жуков представлялся в качестве лица, имеющего доступ к интересующим Жемчужного сведениям, чем вводил его в заблуждение, т.е. выступал в роли провокатора.

Таким образом, имеются достаточные основания полагать, что поведение Жукова было провокационным, направленным на склонение Жемчужного к преступной деятельности и не оставляло ему выбора на добровольный отказ от преступления.

Следует также учитывать, что в соответствии со ст.75 УПК доказательства, полученные с нарушением требований УПК, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств по уголовному делу. Кроме того, согласно ст.89 УПК, в процессе доказывания запрещается использовать результаты оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам.

Следовательно, Михаил Жемчужный по данному обвинению (по ст.431 УК) должен быть оправдан со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Кроме того, лишаются доказательственной основы обвинения по иным статьям Уголовного кодекса. Приговор по его уголовному делу должен быть отменен и направлен на новое судебное рассмотрение.

Справка «БелГазеты».

Михаил Пастухов родился в 1958г. в городе Сураж Брянской области (Россия). В 1975г. поступил на юрфак БГУ. В 1980г. после окончания университета продолжил учебу в аспирантуре БГУ. В 1983г. защитил кандидатскую диссертацию. Работал младшим научным сотрудником Института философии и права Академии наук БССР. С января 1985г. — на преподавательской работе на Высших курсах КГБ СССР в Минске. Принимал участие в подготовке Концепции судебно-правовой реформы 1992г., Конституции 1994г., закона «О Конституционном суде РБ» 1994г. В апреле 1994г. был избран в состав Конституционного суда РБ. При рассмотрении ряда дел назначался судьей-докладчиком, в т.ч. по делу «О нарушении президентом РБ А.Г.Лукашенко Конституции РБ». С февраля 1997г. — на преподавательской работе в частных вузах Беларуси. Одновременно занимался защитой прав независимых журналистов как член Белорусской ассоциации журналистов. В частности,  выступал общественным защитником Павла Шеремета на судебном процессе в Ошмянах (октябрь 1997г. — январь 1998г.). Сфера научных интересов — конституционное право, европейское право, судоустройство и судопроизводство.

http://www.belaruspartisan.org/m/politic/385121/

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.