Государство занялось несправедливыми приговорами?

Из достоверных источников нам стало известно , что депутаты Палаты представителей предложили родственникам, осужденных по "наркотическим" статьям, предоставить приговоры, которые они считают несправедливыми. Приговоры были необходимы для их рассмотрения юристами ПП НС. Как нам удалось узнать, на сегодняшний день более десяти приговоров вызвали наибольшее сомнение у членов комиссии и были направлены в Администрацию Президента.

2 780

Судя по всему, проблематика несправедливых приговоров приобрела особую актуальность и вышла на самые высокие уровни в стране. Хочется надеяться, что проект «Несправедливый приговор», реализуемый «Платформой» стал своеобразным стимулом, продемонстрировавшим государственным чиновникам всю актуальность поднимаемых вопросов.

Не совсем, правда, понятно, почему адресатом выбрана именно  Администрация Президента, которая де-юре не наделена правом опротестовывания приговоров. Скорее всего, речь идет о том, чтобы окончательно убедить президентскую комиссию, участвующую в разработке концепции амнистии-2019 г. о необходимости в обязательном порядке включить ч.ч. 1,2,3 ст. 328 в амнистию.

Как бы там ни было, но уже сам процесс изучения приговоров дает основания надеяться, что совместными усилиями удастся донести до представителей власти основную проблему, требующую незамедлительного решения — нарушения в ходе судебного разбирательства и, соответственно, несправедливое осуждение.

Мы попытаемся в общих чертах изложить основные проблемы, которые приводят к несправедливому осуждению и создают немало проблем, как для осужденных и их родственников, так и для самого государства, вынужденного, в дальнейшем, разбираться в хитросплетениях отечественного правосудия.

В чем вопрос?

Ситуация с правосудием в Беларуси уже давно вызывала обоснованные нарекания, когда к уголовной ответственности привлекались осужденные, чья вина в полном объеме  доказана не была. В зависимости от политической ситуации в стране и заявлений президента, обвинительный уклон судебной системы каждый раз менялся с поразительной скоростью. В 2014 году, после ужесточения ответственности по ст. 328 УК и требований президента создать невыносимые условия, «чтобы они, сидя в колонии, смерти просили».

Судебная система отреагировала незамедлительно и свет увидели приговоры, которые, мягко говоря, в нормальных условиях не дошли бы даже до суда.  Несмотря на важность борьбы с распространением наркотиков и необходимость адекватных мер, в противодействии распространению наркотических и психотропных веществ, наводнивших страну, объективное и всестороннее судебное разбирательство никто не отменял. И судебная власть не должна основываться на политической конъюктуре, а выносить свои решения исключительно на основании всестороннего и объективного судебного разбирательства.

Как показала практика, далеко не все судебные вердикты соответствуют этому критерию, а в местах лишения свободы оказались лица, чья вина в распространении наркотических и психотропных веществ доказана не была.

Цель сбыта: основа-328

Основной проблемой при определении наличия цели сбыта у обвиняемого, стало неоднозначное трактование судами Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26 марта 2003 года № 1 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными веществами, их прекурсорами и аналогами, сильнодействующими и ядовитыми веществами (ст.ст. 327–334 УК)» (Далее — Пленум ВС №1). Как следует из анализа материалов уголовных дел, суды формально подходили к определению умысла на сбыт у обвиняемого, исходя всего лишь из одного критерия, указанного в Пленума ВС №1.

Как правило, таким критерием выступал значительный объем наркотических средств. Все остальные обстоятельства — отсутствие предварительной договоренности, обещания произвести оплату наркотическими средствами, отсутствие данных о причастности ранее к сбыту наркотических средств и т.д.- оставлялись судами без внимания. В результате, обвинительный приговор выглядел совсем неубедительно, основывался в большей части на предположениях, которые трактовались, как «внутреннее убеждение суда» и был направлен на то, чтобы искусственно вменить в вину обвиняемому более тяжелую ч.3 ст. 328 УК. Интересно, что сами представители Верховного Суда, в своих комментариях, указывали на то, что такой подход недопустим и вывод о наличии умысла на сбыт должен подтверждаться совокупностью доказательств, свидетельствующих о намерении обвиняемого любым способом сбыть наркотическое или психотропное вещество. Однако на практике, отменять такие приговоры Верховный суд тоже не стремился, молчаливо соглашаясь с выводами судов первой инстанции.

Употребляющий или зависимый?

Подобная проблема ярко проявилась в обвинения Вадима Юшкевича, чья виновность основывалась исключительно на показаниях участника «контрольной закупки», допрашиваемого в закрытом судебном заседании даже без участия обвиняемого. Ознакомиться с распечаткой ОРМ не представилось возможным, что, в совокупности с другими обстоятельствами, критически относиться к доказательствам виновности обвиняемого в совершении вменяемого ему преступления.

Еще одним интересным фактором несправедливого судебного вердикта, имеющего отношение к этому же Пленуму, стала подмена понятий, изложенных Верховным судом, но существенно измененных судебной практикой, нацеленной на поиск цели сбыта любым путем.
Так, согласно формулировке п.7 Пленума ВС №1, одним из критерием, свидетельствующих о наличии умысла на сбыт наркотических и психотропных средств, является «приобретение этих средств лицом, их не употребляющим». Однако, вопреки достаточно точной формулировке, суды без всяких на то оснований изменили ее на лицом «не страдающим от наркотической зависимости».

Это, согласитесь, далеко не совсем одно и то же. С одной стороны, лицо, употребляющее наркотики, не всегда страдает от наркотической зависимости. С другой, в приговорах судов очень часто указывается, что факт неоднократного употребления осужденным наркотических средств установлен и доказан. Однако суды исходят исключительно от наличия у обвиняемого именно зависимости от наркотических средств и если таковой нет, то это, по мнению суда, неопровержимо указывает на наличие цели сбыта. Как правило, при проведении судебно-медицинской экспертизы выносятся заключения, что обвиняемый не страдает от наркотической зависимости, несмотря на то, что постоянно, длительное время принимает наркотики. Таким образом, по мнению суда, обвиняемый, не страдающий от наркотической зависимости, обязательно будет иметь умысел на распространение изъятых у наркотических веществ, что категорически не соответствует действительности и открыто противоречит Пленуму ВС №1.

В качестве примера можно привести приговор в отношении Роберта Кушиньски, признанного виновным по ч.3 ст. 328 УК исключительно исходя из крупного объема (564,095 гр.), но в отсутствие иных доказательств причастности обвиняемого к распространению наркотических средств.

Протокольная проблема

Самым, наверное распространенным нарушением в ходе судебного разбирательства, в т.ч. и по ст. 328 УК, являются манипуляции судов с протоколом судебного заседания (далее — протокол), в котором многие показания претерпевают существенные изменения. Поскольку протокол ведется секретарем суда и УПК не обязывает суд вести аудиозапись судебного заседания, это создает предпосылки для корректировки показаний участников процесса в нужную для суда обвинительную сторону. Как правило, замечание на протокол, поданные стороной защиты отклоняются, несмотря на приложенную аудиозапись судебного заседания. Это связано, в первую очередь, с тем, что некоторые показания, не в полной мере отвечают требованиям обвинительного уклона, занимаемого порой судом. Из этих же соображений, некоторые показания излагаются в протоколе не в полном объеме, что дает судье своеобразное «пространство для маневра» при обосновании приговора. Безусловно, такие манипуляции открыто нарушают право осужденного на защиту и ущемляют его права, фактические лишая его возможности себя защитить.

Другая сторона «протокольной медали» связана с тем, что обвиняемому протокол не выдается на руки, лишь предоставляется право с его ознакомление. Без участия адвоката ему очень сложно зафиксировать все несоответствия в протоколе. Кроме того, у осужденного отсутствует физическая возможность прослушать аудиозапись процесса, даже если она сделана кем-то из присутствующих.
Но и это еще не все сложности, с которым сталкиваются осужденный и его родственники. Отсутствие протокола на руках, сопровождается тем, что суды не обязаны изготавливать копии протокола, даже за счет осужденного. И это прямое нарушение права на защиту, поскольку подача надзорной жалобы в Верховный суд или прокуратуру происходит спустя длительный период после вынесения приговора. Однако вспомнить все детали судебного разбирательства (особенно, если оно было достаточно длительным) — невозможно, что препятствует осужденному к осуществлению своего конституционного права на защиту.

Свидетели: никто, кроме оперов.

Самым, наверное, впечатляющим и распространенным способом обвинения является допрос в ходе судебного разбирательства оперативных сотрудников, проводивших ОРМ в отношении обвиняемого. С одной стороны, такая практика рапространена во многих странах. Однако, в отечественных реалиях она приобрела свой специфический оттенок. В некоторых случаях, других свидетелей причастности обвиняемого к распространению наркотиков попросту не существует. Т.е. со стороны обвинения присутствуют исключительно те, кто организовывал и проводил расследование и является крайне заинтересованным в обвинительном приговоре. Но даже если стороной обвинения будут представлены другие свидетели, указывающие на невиновность обвиняемого, суд, как правило, отдает предпочтение показаниям сотрудников милиции и всячески игнорирует иные показания других участников процесса.
Как правило, в таком судебном разбирательстве принимает участием свидетель, в отношении которого предприняты меры безопасности. В большинстве случаев, это либо подобранный оперативными работниками свидетель, либо участник ОРМ, которого скрывают якобы по причине наличия опасности для его жизни и здоровья. В действительности же, как правило, это не более, чем попытка предоставить недостающие для обвинения доказательства, которые, по сути, невозможно перепроверить, а все противоречия такого свидетеля будут списываться на «давность событий» и приниматься во внимание показания, данные таким свидетелем на стадии предварительного расследования (читай: изложенные следствием).

Истина в ОРМ?

Оперативно-розыскные мероприятия сыграли во многих приговорах главную обвинительную ролформацияь. При этом, данные самого ОРМ засекречены и доступны исключительно для ознакомления председательствующему. Ни адвокат, ни обвиняемый не имеют доступа к аудио-видео информации и могут только догадываться что на самом деле там зафиксировано. В действительности, такой способ доказательства вины хоть и крайне эффективен, но в особенностях белорусского судопроизводства, вызывает вполне обоснованные сомнения в объективности.

Особенно, когда ОРМ проводится вне визуального контроля сотрудников милиции и в материалах дела отсутствует текстовой вариант аудиоверсии обвинения.

Опрос — всему голова

Еще один аспект, который стал решающим во многих приговорах — первые показания, которые давались сразу после задержания. Как правило, такие опросы проходят без присутствия адвоката и не могут быть положены в основу приговора, поскольку лицо не предупреждается об ответственности за отказ от дачи или за дачу заведомо ложных показаний. Однако на практике все выглядит иначе. Прежде всего, задержанного пытаются «раскрутить» сразу же после задержания и обещают опустить домой или прекратить уголовное дело, если он сразу расскажет про все, что ему известно. Более опытные «сидельцы» понимают, что лучше молчать и ждать адвоката. Те, кто попадает впервые в руки правоохранительных органов, не выдерживают морального и психологического давления и готова сознаться в чем угодно, лишь бы побыстрее все прекратилось. Как правило, все заканчивается совсем не быстро.
Нам известны случаи, когда заключенным не давали спать, пить и не выводили в туалет, чтобы добиться от них признания. Именно по этим причинам, суд должен относиться критически к таким показаниям. Однако, в реальности все происходит совершенно иначе. Суды с превеликим удовольствием используют такие показания в качестве допустимого доказательства и не принимают во внимание заявления обвиняемого, что он был вынужден оговорить себя под давлением со стороны следователей и оперов. Главный аргумент в таких случаях: подписывали ли Вы протокол? Все остальное — не принципиально.

Таких нарушений на стадии предварительного заключения и в ходе судебного разбирательства набирается, зачастую, очень много. И это только верхушка айсберга. В ближайших публикациях мы постараемся остановиться более подробно на других нарушениях, допускаемых судами и остающиеся без внимания надзорных инстанций. Но уже сам факт, что государство обратило внимание на проблематику несправедливых приговоров, не может не радовать. Правовое государство не возможно построить там, где отсутствует доверие судебной системе и где понятие «несправедливый приговор» является объективной реальностью.

Вам также могут понравиться

  1. Светлана говорит

    Здравствуйте! Я хотела бы узнать, можно ли нанять у Вас адвоката для пересмотра уголовного дела по ст.328 ч.4. Подать документы без адвоката на рассмотрение по акции «Несправедливый приговор» нет возможности

    1. admin говорит

      Добрый день, Светлана. Мы можем порекомендовать Вам адвоката, в котором уверены и чья работа не вызывает у нас сомнения. Для этого Вы можете связаться с нами по тел.: +375291649788

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.