Несправедливый приговор: Секрет, как доказательство секрета

В адрес ЧИУ «Нью Платформ инновейшн» поступило обращение матери Юшкевича Вадима Юрьевича, осужденного по ч.ч. 1,3 ст. 38 УК к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима. Не смотря на то, что в наше распоряжение было предоставлено ограниченное количество материалов уголовного дела, мы считаем, что этот приговор заслуживает пристального внимания надзорных органов и имеет все шансы быть признанным несправедливым.

0 60

ОБРАЩЕНИЕ

Мой сын приговорен к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии в условиях  усиленного режима .Приговор был обжалован  моим сыном и адвокатом в апелляционном  порядке и в порядке надзора, но жалобы оставлены без удовлетворения,  приговор суда остался без изменений. В   определениях фактически переписан приговор.

При вынесении приговора суд посчитал  вину моего сына полностью доказанной по следующим частям ст. 328 УК РБ: 

  • По ч.1 ст. 328  дата совершения преступления 09 июня 2016г
  • По ч.3 ст. 328  дата совершения преступления 29 марта 2016г .
  • Пременение статьи 107  УК РБ, принудительное лечение от наркомании.

 Уголовное дело возбуждено 09 июня 2016г.

По ч.1 ст. 328 УК РБ вину мой сын признал полностью. , т.к. он является наркозависимым, стоял на учете в ПНД и проходил лечение на программе заместительной терапии метадоном  с 2012 г.

  По ч.3 ст. 328 УК РБ вину в совершении преступления не признал.

  В основу обвинительного приговора   по ч. 3 ст. 328 УК РБ суд положил показания свидетеля Сидорова А.А.- засекреченное лицо, производившего контрольную закупку.

 Приговор суда я считаю вынесенным  с существенными  нарушениями  норм материального и процессуального права по следующим причинам: 

1.Уголовное дело по ч.3 ст 328 УК РБ было возбужденно спустя 2,5 месяца после проведения проверочной закупки,  т.е. проверочная закупка проводилась не законно. Любые действия подобного рода подпадают  под понятие провокации и повлекли соответствующие последствия.

2.Причины проведения ОРМ в отношении моего сына конкретно на суде работниками  наркоотдела Борисовского РУВД озвучены не были, делались ссылки на то , что он стоит на учете и программе КЗТМ и может употреблять уличные наркотики и может быть причастен к незаконному обороту наркотиков  .   Санкция Прокурора Борисовского района о продлении сроков ОРМ суду предъявлена не была.

3. Показания в суде давали заинтересованные работники наркоотдела .Свидетель Поздняков И.А. , производивший визуальный контроль за Сидоровым А.А.  при контрольной закупке   в суде дал показания , что   не видел  в какую квартиру заходил Сидоров А.А. и у кого конкретно свидетель приобрел психотропное вещество  . Свидетели Короленок Д.В и Чекан А.Л. дали такие же показания.

Доводы адвоката о том , что на одной площадке с нашей квартирой находился наркопритон и что свидетель мог там приобрести психотроп , суд  проверять не стал.

4.Показания свидетеля Сидорова А.А. , положенные в основу приговора были запутанными , противоречивыми .

При допросе свидетеля контрольной закупки Сидорова А.А., моего сына выводили из зала суда и он не мог задавать встречные вопросы для выстраивания  своей защиты. К тому же Сидоров ( засекреченное лицо употребляющее наркотики и стоящее на программе КЗТМ в Борисовском наркодиспансере Бойко Ю.Н., который сам себя рассекретил путем вымогания у меня денег за изменение показаний).

5.Суд проходил в закрытом режиме , с заранее обвинительным уклоном.

6.Стороне защиты не была представлена аудиозапись, распечатка разговора между продавцом и покупателем. Экспертизы «звуковой контроль» не производилось.

7.Необоснованно положено судом в основу приговора  заключение эксперта об обнаружении биологических следов моего сына на свертке с психотропным веществом, т.к. следов на бумаге могли образоваться и при иных обстоятельствах, при отобрании у него ранее сотрудниками милиции объяснений.

8.Выданные денежные средства в сумме 100000 неденоминированных рублей никто не искал и не изымал.

9.Суд не принял меры  для обеспечения явки в зал заседания свидетеля со стороны защиты Бойко Ю.Н., сославшись на отписку РУВД о его отсутствии в городе . Это не соответствовало действительности. Бойко Юрий Николаевич , наркозависимый , стоящий на учете в ПНД и ежедневно посещающий программу заместительной терапии метадоном , что отражено в журнале выдачи метадона в ПНД г. Борисова. Суд проверять эти данные не стал.

10.Суд не принял во внимание и признал мое показания недостоверными о том , что в тот момент , когда производилась закупка , мы с сыном находились в отделении БПС-Сбербанка г. Борисова по вопросам денежно- расчетных операций .Суд не стал изучать данные с камер видеонаблюдения и не производил допрос работников банка.

   На дату ареста мой сын работал и хорошо характеризовался, положительная характеристика была и от участкового.

  Кроме того, мой сын страдает различными хроническими заболеваниями

Без Вашего вмешательства суды следующих инстанций будут копировать приговор районного суда и их прохождение будет носить формальный характер.

Считаю , что преступление моего сына не соответствует тяжести совершенного им преступления и срока наказания .

ПРОШУ ВАС:

Оказать помощь в исследовании материалов уголовного дела моего сына и дать свою независимую оценку   приговора для целей свершения правосудия.

К сожалению, для полного и всестороннего анализа не были представлены все необходимые материалы уголовного дела, что не позволяет нам делать однозначные выводы о виновности или невиновности Вадима Юшкевича. Тем не менее, проанализировав имеющиеся документы, у нас осталось много вопросов к тому, как суд приходил к выводу о виновности обвиняемого и доказанности его вины в инкриминируемом преступлении.

Фабула:

Приговором суда Борисовского района Минской области от  24 октября 2016г., уголовное  дело № 1-715-2016, мой сын, ЮШКЕВИЧ ВАДИМ ВАЛЕРЬЕВИЧ, был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного  ч. 1, ч.3 , ст. 328 УК Республики Беларусь  и приговорен к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии в условиях  усиленного режима.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Минского областного суда от 13 января 2017 года приговор в отношении Юкевича Вадима оставлен без изменения, а жалобы обвиняемого и защитника – без удовлетворения.

Юшкевич В.В., при неустановленных следствием обстоятельствах, месте и времени, не позднее 11 час. 30 мин. 29 марта 2016 года, имея единый умысел на незаконный оборот психотропных веществ,  незаконно с целью сбыта приобрёл порошкообразное вещество белого цвета массой не менее 0,0084 г., содержащая в своем составе особо опасное психотропное вещество, неиспользуемое в медицинских целях — альфа PVP. После этого, в продолжение своего противоправного умысла, незаконно, с целью сбыта хранил указанное особо опасное психотропное вещество по месту своего жительства. 29 марта 2016 г. около 11 час. 30 мин., находясь по месту своего жительства, незаконно сбыл, путем продажи за 100 000 руб. НБ РБ вышеуказанное психотропное вещество массой 0, 0 84 г, находящаяся в бумажном свертке, лицу действующему в рамках ОРМ «Проверочная закупка».
Он же 9 июня 2016 года, точное время в ход следствия не было установлено, но не позднее 10 часов 45 минут, находясь в восьмом подъезде дома 33 по улице Чкалова в городе Борисове, имея умысел на незаконный оборот особо опасного психотропного вещества, путем присвоения найденного, для личного употребления незаконно без цели сбыта приобрёл порошкообразное вещество содержащие в своем составе особо опасное психотропное вещество, неиспользуемое в медицинских целях — альфа PVP, находящаяся в полимерном пакетике, после чего в продолжение своих противоправных действий перенес его по месту своего жительства, где пересыпал вещество в мерный стаканчик разбавил его водой и незаконно без цели сбыта хранил с момента приобретения до 10 часов 45 минут 9 июня 2016 года, то есть до момента начала производства осмотра квартиры. В тот же день в период с 10 часов 45 минут до 11 часов 45 минут, в ходе производства осмотра квартиры по месту жительства, прозрачная бесцветная жидкость массой 1,1196 грамма масса жидкости (в пересчете на сухой остаток составляет 0,1773 г) находящаяся в мерном стаканчике, содержащая в своем составе особо опасное психотропное вещество, не используемых в медицинских целях — альфа PVP, была обнаружена и изъята.

Обстоятельства дела:

Причастность обвиняемого к совершению преступления, предусмотренного ч.1 ст. 328 УК подтверждается его признательными показаниями, согласно которым он полностью признал свою вину в ходе судебного заседания, что нашло свое отражение в описательной части приговора.

Тем не менее, свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 328 Юшкевич не признал, показав, что никому не продавал психотропные средства, поскольку не имеет никакого отношения к сбыту наркотических веществ.

Как мы указывали ранее, детально проанализировать все материалы уголовного дела мы не имели возможности. Однако события и факты, отраженные в приговоре и иных процессуальных документах вызывают у нас обоснованные сомнения в правильности выводов, сделанных судом в обоснование виновности Юшкевича В.В.

Как следует из представленных документов, в отношении обвиняемого проводилось оперативно-розыскное  мероприятия «проверочная закупка» на основании якобы имеющейся информации о причастности Юшкевича В.В. в незаконном сбыте психотропных веществ. На наш взгляд, судом дана ненадлежащая оценка исследованному в судебном заседании материалу ОРМ.

Во-первых, проведение ОРМ должно быть обусловлено необходимостью выявление лица, занимающегося сбытом наркотических средств. Т.е. проверочная закупка должна проводиться только в отношении лица о котором имеется информация о его причастности к преступной деятельности, и поэтому обоснованно подозреваемого в совершении какого-либо преступного деяния. Как усматривается из материалов уголовного дела, такой информации у сотрудников ОНиПТЛ Борисовского района не было.

Во-вторых, суд обязан давать оценку таким доказательствам и оценивать возможность использования такого ОРМ в качестве допустимого доказательства по делу.

Как усматривается из представленных материалов, проверочная закупка в отношении обвиняемого проводилась с привлечением «засекреченного» свидетеля Сидорова, который якобы сам пришел в милицию и рассказал о том, что Юшкевич неоднократно продавал ему наркотические вещества — «соли», которые последний также регулярно употребляет в «не медицинских целях». Сидоров якобы сам явился в Борисовский РУВД, где сообщил о противоправной деятельности Юшкевича и согласился участвовать в оперативном мероприятии — «проверочной закупке». Свой поступок он объяснил тем, что ему якобы «надоело», что обвиняемый предлагает ему купить наркотики. Нам сложно судить, не имея такого опыта, как у оперативных сотрудников г. Борисова, но мы впервые встречаемся с наркоманом, который сообщил в РУВД о том, что ему «надоело» покупать и попросил защиты от назойливого продавца.

29.03.2016 г. Сидорову вручили диктофон и 100 000 рублей для покупки «солей» и он с сотрудниками наркоконтроля на служебном автомобиле прибыл к месту проживания обвиняемого. Сотрудники милиции остались ждать его в автомобиле на углу здания, а он вошел в подъезд, где проживает Юшкевич и поднялся к нему в квартиру. Через 15 минут, после того, как обвиняемый якобы продал ему «соли», он вернулся в автомобиль к оперативникам, с которыми проследовал в РУВД, где выдал приобретенные наркотики и диктофон, на котором был зафиксирован факт продажи этих наркотиков.

Фатальные несоответствия

По непонятным причинам, действия Сидорова А.А. были засекречены, а «контрольная закупка», явившаяся единственным доказательством виновности обвиняемого, была выделена в секретное делопроизводства.

С этого момента начинается самое интересное в истории обвинения Юшкевича в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.328 УК.

Порядок   оформления   и   предоставления  материалов, полученных   в  ходе  оперативно-розыскной деятельности, позволяет оперативным  подразделениям  органов  внутренних выделять такие материалы в секретное делопроизводство. Попросту говорят, засекречивать любую информацию, полученную в ходе ОРД.

Орган, ведущий предварительное расследование, а за ним и суд с этого момента вынуждены применять к свидетелю меры, предусмотренных ст. 67 УПК — неразглашение сведений о личности, выступающей в нашем случае, в качестве свидетеля – «засекреченной личности». При этом ни адвокат, ни сам обвиняемый не имеют возможности ознакомиться с материалами засекреченного дела, в т.ч. не имеют возможности прослушать аудиозапись, засекреченную в рамках ОРД, но являющуюся основным и ЕДИНСТВЕННЫМ(!) Доказательством виновности обвиняемого.

Таким образом, свидетель Сидоров, чьи показания и аудиозапись, сделанная им в ходе «проверочной закупки» превратился в фантом, а аудиозапись, которая должна была подтвердить виновность Юшкевича – в тайну за семью печатями.

Не ставя под сомнение важность ОРД и необходимость засекречивания информации, полученной в ходе оперативно-розыскных мероприятий, мы попытаемся продемонстрировать абсурдность произошедшего в деле Юшкевича.

Как следует из показаний Сидорова, он был близко знаком с обвиняемым и неоднократно покупал у него «соли», которые принимал сам. Даже не иронизируя над его «неожиданным» порывом вот так вот вдруг прийти и рассказать все в РУВД (с кем не бывает?), возникает вопрос: какие основания были у борисовских оперативников применять к нему меры безопасности и «легендировать» свидетеля, о котором обвиняемый знает больше, чем его собственная мать?

Кроме того, Юшкевич, как следует из выводов психолого-психиатрической экспертизы, не страдает слабоумием или иным психическим заболеванием, препятствовавших ему отчетливо помнить события конкретного дня месячной давности. Тем более, хорошо зная личность, которой он якобы продал наркотики. И уж тем более суть, смысл и контекст разговора, который по неизвестным причинам, вдруг стал «особо секретным» и был выделен в секретное производство.

Ситуация становится совершенно абсурдной, когда обвиняемого в связи с особой секретностью свидетеля, даже удалили из зала суда и он не смог участвовать в допросе того самого «близкого друга», который якобы купил у него наркотики и записал разговор, подтверждающий противоправную деятельность Юшкевича.

Еще более нелепо выглядит то, что признание секретной части материалов уголовного дела допустимым доказательством, возможно только единолично председательствующим, который имеет право ознакомиться с секретной аудиозаписью в секретной комнате. Возникает еще более логичный вопрос: как и на каком основании судья мог прийти к выводу, что на представленной ему на ознакомления записи имеется голос именно обвиняемого, а не третьего лица, чей голос, вполне возможно, попросту похож (а может и совсем не похож) на голос обвиняемого? Для этого, как минимум, необходимо обладать соответствующими познаниями, которыми, вполне очевидно, судья не обладает. Т.е. для всесторонних и объективных выводов о причастности обвиняемого к инкриминируемому преступлению и принадлежности голоса на аудиозаписи голосу обвиняемого, жизненно важно проведение фоноскопической экспертизы, которая бы подтвердила этот факт.

Однако, такая экспертиза проведена не была, что вносит еще больше противоречий и странной «секретности» в это и без того засекреченное дело. Получается, что виновность Юшкевича доказывается «секретным» свидетелем, с которым обвиняемый состоит в дружеских отношениях, «секретной» аудиозаписью, которую обвиняемый должен прекрасно помнить и внутренним убеждением суда, который всю эту «секретность» смог изучить без привлечения экспертов.

Мы даже не будем останавливаться на противоречиях в показаниях самого Сидорова, потому, что его показания в суде настолько отличались от показаний на стадии предварительного следствия и ОРМ, что возникли вполне объективные сомнения в том, что это вообще два разных человека.

Мы так же не будем задаваться вопросом как прокурор, который направлял дело в суд, и вообще никогда не слышал голоса обвиняемого, смог убедиться, что на аудиозаписи голос обвиняемого, а не постороннего лица. При том, что основания к этому были вполне объективные.

Мы остановимся на реальных нарушениях, которые скорее свидетельствуют о невиновности обвиняемого, чем о тех убеждениях, которые сложились у суда и привели к обвинительному приговору. Как следует из показаний Сидорова, он производил запись вне визуального наблюдения оперативных сотрудников. Этот вывод можно сделать с легкостью, проанализировав показания свидетеля (в т.ч. оперативных сотрудников), из которых следует, что он вошел в подъезд, в то время, как оперативники остались на углу дома в машине. Соответственно, Сидоров пропал из их поля зрения на некоторое время и они не могли видеть с кем, о чем и где он разговаривал. Убедить, что на аудиозаписи именно голос обвиняемого, могла только фоноскопическая экспертиза, которой, как мы указали выше, никто не проводил. По показаниям самого Юшкевича, в их подъезде действительно проживали лица, которые занимались продажей наркотиков. Этот факт должен был быть хорошо известен сотрудникам ОНиПТЛ Борисовского РУВД и, соответственно, «засекреченному» свидетелю, что ставит оперативное мероприятие в очень неловкое положение.

Более того, никто не провел мероприятий по определению местоположения мобильного телефона обвиняемого на момент совершения преступления, что могло бы подтвердить или опровергнуть его версию о том, что в момент так называемых оперативных мероприятий он не находился дома, а был вместе с матерью в банке. Объяснения оперативных сотрудников, что в этом не было необходимости, а обвиняемый мог оставить телефон дома, выглядят несколько наивно. Если бы данные биллинга мобильного телефона свидетельствовали, что обвиняемый находился в «соте», относящейся к его дому, то это бы только сыграло на руку версии обвинения. И совершенно иное дело – когда бы телефон «засветился» в другой «соте», что неопровержимо свидетельствовало о невиновности обвиняемого и указывало бы на нескоторую противоречивость протокола ОРМ. Другими словами, нежелание устанавливать местоположения мобильного телефона обвиняемого демонстрирует вполне очевидную незаинтересованность в этом лиц, проводивших ОРМ. Но если с последними все более-менее понятно, то объяснить аналогичную незаинтересованность суда – кране затруднительно.

Еще более удивительно, что сторона защиты заявила ходатайство о вызове и допросе свидетеля Бойко Б.Г., который мог подтвердить показания обвиняемого. Однако, суд не смог удовлетворить данное ходатайство, поскольку сотрудники РУВД г. Борисова не смогли установить местонахождение свидетеля. Это выглядит крайне странным, если учесть, что данный свидетель проходит амбулаторное лечение от наркозависимости и, как минимум, должен находиться под контролем сотрудников ОНиПТЛ и отмечаться там.

Неявка свидетеля и невозможность организации его привода дают основания полагать, что сотрудники Борисовского РУВД либо не в состоянии найти лицо, состоящее на диспансерном и профилактическом учете, либо, как предполагает сторона защиты, Бойко как раз и является тем самым Сидоровым, который якобы покупал у обвиняемого наркотики и превратился в «залегендированного» свидетеля.

Мы стараемся никогда не делать предположений и отталкиваться исключительно от фактических обстоятельств, но абсурдность таких обстоятельств в приговоре, дает нам все основания усомниться в правильности сделанных судом выводов.  Поскольку, если Бойко в действительности является Сидоровым и сделанная им запись не соответствует времени, месту и фактическим обстоятельствам, то это все расставляет на свои места и объясняет фантасмагорическую «секретность» произошедшего.

Можно только представить, что виновность обвиняемого подтверждалась единственным доказательством -засекреченной записью, с которой не смог ознакомиться ни он, ни его защитник. При этом все ходатайства стороны защиты были либо отклонены, либо оказались невыполнимы по различным обстоятельствам.

Кроме того, обвиняемый показал, что в это время он был вместе со своей матерью в банке, что можно было легко проверить, изучив видеозаписи камер видеонаблюдения в банке. Но и эти доводы так же были отклонены сначала органом дознания, затем следствием и остались без внимания прокурора. Суд не смог удовлетворить ходатайство стороны защиты и истребовать данные видеозаписи, поскольку к началу судебного следствия они уже не сохранились.

Тем не менее, согласно п.2 постановления Пленума Верховного суда от 27 марта 2014 г. №7, при рассмотрении судами дел о незаконно распространении наркотических и психотропных веществ, суд обязан обеспечить выполнение требований ст. 18 УПК о вынесении виновности или невиновности обвиняемого лишь на основе достоверных доказательств, подвергнутых всестороннему, полному и объективному исследованию и оценке. Т.е. суд был обязан дать оценку всем противоречиям и нарушениям прав обвиняемого на защиту и обеспечить полное и объективное судебное расследование.

Более того, в соответствии со ст. 101 УПК материалы, полученные в ходе ОРМ, могут быть признаны в качестве источника доказательств лишь при условии, что они получены в соответствии с законодательством Республики Беларусь, представлены, проверены и оценены в порядке, установленном УПК. Тем не менее, источником доказательства признаны секретные материалы ОРД, которые вызывают сомнения и недоверия, в связи наличием серьезных противоречий.

Мы привели только часть нарушений и несоответствий, которые давали суду все возможности оценить  должным образом материалы ОРМ и поставить под сомнение выводы, представленные как доказательство виновности Юшкевича В.В. Однако, суд не посчитал нужным принимать их во внимание, сочтя это «попыткой избежать ответственности».

Так же, нельзя не отметить, что у Юшкевича В.В. действительно имеется ряд серьезных хронических заболеваний, которые суд был обязан учесть при вынесении приговора. Тем не менее, несмотря на представленные стороной защиты документы, подтверждающие вышеупомянутые заболевания, судом никак не дано в приговоре оценки этим обстоятельствам.

Несмотря на неполноту представленных для изучения материалов уголовного дела, мы находим достаточными основания для прокурорского реагирования и вынесения протеста на приговор суда Борисовского района от 24.10.2016 года, в связи с явными  противоречиями и нарушениями уголовно-процессуального законодательства и Закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

 

Вам также могут понравиться

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.